Ипохондрия: современные доказательные данные

Расстройство тревоги о болезни (IAD) — это стойкая озабоченность наличием или приобретением серьёзного, недиагностированного заболевания. Соматические симптомы отсутствуют или выражены легко; дистресс возникает не от самого телесного ощущения, а от тревоги по поводу его значения, смысла или причины.

До 2013 года эта картина — вместе с более «телесной» формой того же страдания — называлась ипохондрией. В 2013 году DSM-5 разделил её на две категории: соматическое симптоматическое расстройство (somatic symptom disorder, SSD) — там, где на первый план выходят реальные, телесные симптомы, вызывающие у пациента беспокойство, и чрезмерная реакция на них, и расстройство тревоги о болезни (illness anxiety disorder, IAD) — где телесные симптомы отсутствуют или лёгкие, а в центре — страх болезни. По оценкам DSM-5-TR, две трети — три четверти бывшей ипохондрии по DSM-IV ушли в SSD, четверть — треть — в IAD. Эмпирически это подтвердил Bailer (2016): 74% SSD против 26% IAD. Это разделение имеет последствия для всей доказательной базы: почти все исследования выполнены на старой ипохондрии и переносятся на IAD и SSD по аналогии — подробнее об этом в разделе «Методологическая дыра».

Ключевые признаки IAD

Неверная интерпретация нормальных или доброкачественных ощущений — ортостатическое головокружение, транзиторный шум в ушах, обычное урчание — читаются как доказательство болезни.
Высокая тревога о здоровье и лёгкое возникновение испуга от известий, связанных со здоровьем — например, при известии о чужой болезни или новости о здоровье.
Невосприимчивость к заверениям — тревога не отвечает на заверения медицинских работников, результаты анализов, не выявляющие отклонений, доброкачественное течение выявленных ранее заболеваний; иногда заверения даже усиливают беспокойство.
Чрезмерное активное поведение, связанное со здоровьем (критерий D): повторное самообследование, гуглёж, повторные обращения за заверениями — или маладаптивное избегание (врачей, больниц, физической нагрузки).
Хроническое течение и смещение фокуса внимания (критерий E): длительность ≥6 месяцев, при этом конкретная болезнь, вызывающая у пациента опасение, может меняться.
Влияние на жизнь: озабоченность занимает центральное место, может стать частью идентичности, темой разговоров, реакцией на стресс; иногда — развивается инвалидизация.

Выделяют два подтипа: «ищущие медицинской помощи» (care-seeking) — частые визиты, обследования — и «избегающие медицинской помощи» (care-avoidant) — медицинская помощь используется редко.

Дифференциальный диагноз. ГТР (беспокойство охватывает много сфер, не только здоровье), паническое расстройство (острая эпизодическая тревога, а не стойкая убеждённость в болезни), ОКР (интрузии — непроизвольные, нежелательные мысли, образы, импульсы или побуждения, которые «врываются» в сознание и воспринимаются как чужие, неприятные, не соответствующие представлению человека о себе — обычно не связаны со здоровьем), соматическое симптоматическое расстройство (у пациентов есть соматические симптомы или жалобы, вызывающие существенный дискомфорт).

Клиническая картина

Классический пациент — тот, чья озабоченность здоровьем простирается «от лёгкого мимолётного беспокойства до стойкого и инвалидизирующего ужаса», а телесные жалобы — это обычно нормальные физиологические ощущения или доброкачественные самоограничивающиеся состояния, интерпретируемые пациентом как серьёзная болезнь. Это «болезнь как образ жизни».

Парадоксальный анамнез: большие затраты на медицинскую помощь без результата — непропорционально много визитов к врачу, анализов, инструментальных исследований и даже хирургических процедур, при этом стойкая неудовлетворённость исходом всего, что было ранее сделано. Такие пациенты часто живут с представлением, что их ранее игнорировали, и отзываются о прежних врачах пренебрежительно; врачи, в свою очередь, находят их фрустрирующими и трудными.

Клинический признак, описанный Barsky: пациент, который реагирует на адекватное заверение гневом, а не облегчением, или у которого симптомы усиливаются от лечения, которое лишь снимает симптомы, но не устраняет предполагаемую болезнь, — повод заподозрить ипохондрию. При этом такие пациенты не симулируют и не фабрикуют — переживание подлинное.

Чаще всего боятся: рака, болезней сердца, других серьёзных прогрессирующих состояний (в неврологии чаще — болезни Альцгеймера). Характерно, что пациенты боятся нескольких болезней, и болезнь, вызывающая особый страх, изменяется со временем. Начало обычно в возрасте 30–40 лет.

Подтипы: по данным сообществ, care-avoidant встречается относительно редко, care-seeking — чаще, а большинство колеблется между обращением и избеганием; это ставит под вопрос стабильность подтипов как категорий.

Когнитивно-поведенческий механизм

Центральный механизм — смещённый стиль атрибуции (модель Warwick и Salkovskis): расстройство возникает и поддерживается, когда доброкачественные или обыденные телесные ощущения интерпретируются как доказательство серьёзной болезни — классический пример: синяк приписывается лейкемии, а не ушибу.

Экспериментальные исследования атрибуции показывают, что это не просто «переинтерпретация» ощущений, а специфическая склонность приписывать неоднозначные симптомы умеренно-серьёзным заболеваниям, при проблемах с созданием успокаивающих объяснений, в которых ощущения нормализуются. Этот паттерн отличает пациентов с тревогой о здоровье от пациентов с другими тревожными расстройствами и от здоровых.

Соматосенсорная амплификация

Перцептивно-когнитивный стиль, при котором мелкие, безобидные висцеральные и соматические ощущения переживаются как интенсивные, неприятные и вызывающие дискомфорт. Амплификация значительно повышена у ипохондриальных пациентов и объясняет существенную долю дисперсии ипохондрической симптоматики; связь сохраняется после контроля на депрессию и тревогу.

Важно: хотя пациенты сообщают о повышенной чувствительности, систематические обзоры не находят доказательств, что они точнее воспринимают собственные ощущения от процессов, получающих регуляцию вегетативной нервной системой — амплификация в основном на уровне интерпретаций, а не ощущений.

Поведение, которое поддерживает расстройство

Маладаптивные поведения при IAD
Поведение	Типичное проявление
Поиск заверений	Повторные вопросы близким и врачам; просьбы о повторных анализах
Проверка тела	Повторное самообследование, пальпация, измерение давления/пульса, осмотр горла в зеркале
«Киберхондрия»	Компульсивный чрезмерный онлайн-поиск о здоровье
Гиперпотребление медицинской помощи	Непропорционально частые визиты, консультации, анализы, процедуры (care-seeking)
Маладаптивное избегание	Избегание врачей, больниц, больных родственников, физической нагрузки (care-avoidant)

Эти «поведения безопасности» снижают дистресс в краткосрочной перспективе, но препятствуют опровержению убеждения о болезни и тем самым поддерживают расстройство.

Обсессивный компонент. Есть сильный обсессивный компонент — повторная проверка тела и чрезмерная руминация; поэтому ICD-11 относит расстройство к обсессивно-компульсивным и связанным, а не к соматоформным.

Течение

Ипохондрия обычно описывается как хроническая, эпизодическая и рецидивирующая. По данным систематического обзора (olde Hartman, 2009, 6 исследований), выздоравливают 30–50%. При этом около двух третей пациентов, попавших в специализированную помощь, всё ещё соответствуют критериям через 1–5 лет. У трети — половины людей с IAD форма транзиторная, с меньшей психиатрической коморбидностью и более мягкой тревогой (DSM-5-TR).

Лонгитюдные исследования течения ипохондрии
Исследование	Выборка	Наблюдение	Исход
Barsky 1998	Амбулаторные, DSM-III-R, n=120	4–5 лет	63,5% всё ещё соответствовали критериям; 36,5% ремиссия
Noyes	Амбулаторные, n=48	1 год	67% всё ещё соответствовали критериям
Simon & Gureje 2001 (ВОЗ, 14 стран)	Первичная помощь	12 мес	18% всё ещё соответствовали; ещё ~16% — стойкое беспокойство
Greeven 2014	После РКИ, n=44	≤6 лет	36,4% ремиссия
Schweitzer 2011	После СИОЗС, n=46	~8,6 лет	60% ремиссия; 40% — полные критерии
Weck 2017	После КПТ	3 года	72% без диагноза; 68% ремиссия

Предикторы худшего течения

Больше соматических симптомов/соматизация на старте.
Более высокая тяжесть или убеждённость в болезни.
Большая длительность.
Личностные факторы (нейротизм, высокое избегание вреда, низкая кооперативность, расстройство личности).
Отсутствие лечения СИОЗС во время наблюдения.

О двух предикторах — подробнее

Неблагоприятный детский опыт. В ряде исследований у пациентов с ипохондрией чаще выявляется неблагоприятный детский опыт — физическое, эмоциональное или сексуальное насилие, пренебрежение, домашнее насилие, жизнь с психически больным или зависимым родителем, утрата родителя. Его наличие ассоциировано с большей тяжестью тревоги о здоровье, большей соматизацией и худшим ответом на лечение. Механизм, скорее всего, непрямой: ранний стресс формирует повышенную чувствительность к телесным сигналам и к угрозе, а также нарушает способность доверять собственным ощущениям и другим людям. Данные корреляционные; ретроспективная оценка подвержена смещению воспоминаний. Это фактор уязвимости, а не приговор.

«Отсутствие лечения СИОЗС». В лонгитюдных исследованиях пациенты, не получавшие СИОЗС во время наблюдения, имели худший исход. Это наблюдательная связь, а не доказательство причинности: те, кто продолжает лечение, могут отличаться по тяжести, приверженности и доступу к помощи. Причинно-следственный вывод из этих данных сделать нельзя.

Социодемографические факторы в целом не предиктивны.

Предсказывает ли коморбидная тревога/депрессия течение самой ипохондрии? Данные смешанные и скорее склоняются к «нет, если оценивать коморбидность в начале наблюдения». olde Hartman заключил, что коморбидные тревога и депрессия, по-видимому, не определяют течение. Barsky: ремиссия 32% при коморбидности по Оси I против 44% без — незначимо. Schweitzer, Hiller, Fink — без прогностического эффекта. Greeven 2009 — коморбидность не предсказывала эффективность лечения ипохондрии. Напротив, Simon & Gureje связали одновременные тревогу/депрессию с персистированием ипохондрии; Noyes — меньше депрессивных симптомов предсказывало улучшение; Richtberg — коморбидное расстройство предсказывало исход КПТ через 12 месяцев. Одно из прочтений: связь зависит от текущего состояния или двунаправлена, а не является истинным прогностическим маркером на старте.

Коморбидность

IAD редко бывает «чистой».

85,7% Шведский регистр: хотя бы один другой психиатрический диагноз за жизнь

62% Амбулаторные: коморбидность за жизнь (против 30% у пациентов контрольной группы)

⅔ Хотя бы одно другое психиатрическое расстройство (Barsky, DSM-5-TR)

Структура коморбидности при IAD
Расстройство	Распространённость
Большая депрессия	≈40%
Паническое расстройство	10–20%
ОКР	5–10%
ГТР	Часто
Тревожные расстройства (немецкая выборка КПТ-клиники)	62,1% (в основном паника)
Депрессия (немецкая выборка КПТ-клиники)	32,8%

Тайминг: депрессия обычно начинается после ипохондрии, паническое расстройство — часто до или одновременно.

Соматизационное расстройство: мало кто из пациентов с ипохондрией соответствует полным критериям, но примерно у трети — субсиндромальная форма.

Перекрытие с SSD: в общественной выборке людей с тревогой о здоровье 9,3% соответствовали критериям и IAD, и SSD.

Среднее число коморбидных диагнозов сообщается редко, надёжной объединённой цифры нет. Старые клинические выборки часто цитируются как «в среднем 2–3 диагноза», но эта цифра не подтверждена первичными данными.

IAD vs SSD

Как уже сказано в начале, DSM-5 разделил бывшую ипохондрию на две категории. Ниже — их сравнение.

Единственное формальное различие

IAD требует, чтобы соматические симптомы были отсутствующими или лёгкими.

IAD и SSD: сходства и различия
Параметр	IAD	SSD
Соматические симптомы	Отсутствуют или лёгкие	Выраженные, нарушают жизнь
Функциональные нарушения	Меньше	Больше
Паника и ГТР	Меньше	Больше
Использование медицинской помощи	Меньше	Больше
Тяжесть тревоги о здоровье	Сходна (Bailer)
Болезненное поведение и атрибуции	Сходны (Bailer)
Психиатрическая коморбидность	53,6%	62,7% (незначимо)
Тяжесть депрессии и ГТР, начало и течение	Сходны
Ответ на КПТ	Обе группы отвечают; межгрупповой d 0,80–1,39

Осмыслен ли порог по соматическим симптомам? Пациенты, соответствовавшие всем критериям IAD, кроме наличия умеренно-тяжёлых симптомов, не отличались от «истинной» IAD — что говорит о том, что порог произволен.

ICD-11 сохраняет единый диагноз «ипохондрия» в группе обсессивно-компульсивных и связанных расстройств.

Лечение: КПТ

Первая линия — КПТ (лицом к лицу или управляемая терапевтом интернет-КПТ). Руководства BAP отмечают, что пациенты с тревогой о здоровье часто считают медикаменты неприемлемыми, а польза флуоксетина была скромной и появлялась поздно (8–12 недель).

В таблице ниже g — стандартизованная разница средних (Hedges’ g), показатель размера эффекта: 0,2 — малый, 0,5 — средний, 0,8 — большой. d — тот же показатель без поправки на малый размер выборки.

Мета-анализы эффективности КПТ при ипохондрии
Мета-анализ	Исследования	Размер эффекта	Примечания
Olatunji 2014	13 РКИ, N=1081	g 0,95 после лечения; g 0,34 при катамнезе	Дозозависимость от числа сессий; коморбидная депрессия предсказывала меньшие эффекты
Cooper 2017	14 РКИ, N=1544	d 1,01 (0,77–1,25)	Устойчиво через 6–12 мес
Axelsson & Hedman-Lagerlöf 2019	19 РКИ	g 0,79; 0,62 после поправки на публикационное смещение	Ответ 66%, ремиссия 48%; в основном устойчиво через 12–18 мес
Fineberg 2022	13 РКИ, N=1405	КПТ g 0,70 (0,60 с поправкой на bias); против листа ожидания 1,32; против активного/плацебо-контроля 0,58	11 из 13 исследований — высокий риск пристрастности исследователя (allegiance)
Shi 2023	9 РКИ интернет-КПТ	g 0,70	Сопоставимо с активными контролями

Интернет-КПТ была не хуже КПТ лицом к лицу в первичной помощи: частота ответа 76% против 74%.

Фармакотерапия

Флуоксетин — препарат с самой доказанной эффективностью

Fallon 2008: ответ 62,5% против 33,3% на плацебо на 12-й неделе, сохранялся к 24-й (54,2% против 23,8%). Средняя доза 51,4 ± 23 мг/сут.
Fallon 2017: по непрерывным шкалам флуоксетин превосходил плацебо по Whiteley Index на 24-й неделе, работал быстрее, снижал тревогу.

Пароксетин

(Greeven 2007, n=112, 16 недель): ответ по ITT — 45% КПТ, 30% пароксетин, 14% плацебо. Только КПТ отличалась от плацебо в ITT-анализе; в анализе завершивших — обе. Дозирование гибкое; точная доза недоступна, в инструкции диапазон 20–60 мг.

Практическое дозирование и комбинированное лечение
Параметр	Рекомендация
Флуоксетин, старт	20 мг, титрация к 40–60 мг (максимум 80 мг/сут)
Длительность пробного лечения	Минимум 8–12 недель
Другие препараты	Флувоксамин и прочие — только открытые данные. РКИ СИОЗСН не найдено
Комбинация КПТ + СИОЗС (Fallon 2017, N=195, 24 нед)	Ответ: 47,2% флуоксетин + КПТ, 41,8% каждая монотерапия, 29,6% плацебо. Тренд значим, но ни одна монотерапия не отличалась от плацебо по первичному исходу; авторы назвали комбинацию малым дополнительным выигрышем. Около 50% пациентов не ответили

Ключевая цифра. Объединённый эффект СИОЗС против плацебо — g ≈ 0,29 (Fineberg 2022). Это реально, но скромно. Добавление СИОЗС к КПТ даёт лишь небольшой дополнительный выигрыш.

Устойчивость эффекта

CHAMP (амбулаторные, в среднем ~6 сессий КПТ): преимущество сохранялось через 2 года и 5 лет и всё ещё присутствовало через 8 лет (разница по HAI 1,83; 95% ДИ 0,25–3,40). Улучшения по депрессии тоже сохранялись.
Интернет-КПТ Hedman: большие внутригрупповые эффекты через 1 год (d 1,71–1,95).
Greeven 2009: результаты и КПТ, и пароксетина держались 18 месяцев.

Устойчивость после отмены СИОЗС по сути неизвестна. В фазу отмены у Fallon вошло только 10 пациентов.

Смертность и суицидальный риск

Основное доказательство — Mataix-Cols et al. (JAMA Psychiatry 2024): 4 129 человек со специализированно диагностированной ипохондрией против 41 290 подобранных контролей, наблюдение ~8 лет.

1,69 Общая смертность — HR 1,69 (1,47–1,93)

4,14 Суицид — HR 4,14 (2,44–7,03)

2,43 Неестественные причины смерти — HR 2,43

Смертность при ипохондрии (Mataix-Cols 2024)
Показатель	HR	Комментарий
Общая смертность	1,69 (1,47–1,93)	—
Естественные причины	1,60	—
Неестественные причины	2,43	—
Суицид	4,14 (2,44–7,03)	—
Смерти от рака	Не повышены	—
Средний возраст смерти	70,0 против 75,1 года	—

Независим ли избыточный риск от депрессии и тревоги?

Общая и естественная смертность: да. Оба показателя оставались значимыми после поправки на психиатрическую коморбидность за жизнь.
Суицид: в основном нет. Избыток терял значимость после поправки на депрессию и тревогу; анализ был ограничен мощностью, так как коморбидность была очень частой.
- Когда поправку ограничили коморбидностью, диагностированной до ипохондрии, риск суицида снизился, но остался значимым.
- Авторы утверждают, что депрессия может быть медиатором, а не конфаундером — и тогда полная поправка является сверхпоправкой.
Поддерживающие данные: у психиатрических амбулаторных пациентов связь ипохондрии с риском суицида полностью определялась сопутствующей тревогой и депрессией.

Практический вывод. Рутинно скринировать депрессию и суицидальность, особенно когда депрессивный эпизод развивается поверх ипохондрии.

Методологическая дыра, о которой мало кто говорит

Почти все лонгитюдные и терапевтические данные получены на ипохондрии по DSM-III-R/IV и на дименсиональной «тревоге о здоровье», а не на строгих критериях IAD. APA прямо отмечает, что неясно, насколько точно эти находки переносятся на IAD.

То есть данные по IAD — это данные по экстраполяции. Это не отменяет того, что мы знаем; это объясняет, почему мы знаем меньше, чем кажется.

Сравнение диагностических критериев: DSM-5-TR, МКБ-10, МКБ-11
	DSM-5-TR	МКБ-10 (ICD-10)	МКБ-11 (ICD-11)
Название диагноза	Расстройство тревоги о болезни (Illness anxiety disorder)	Ипохондрическое расстройство (Hypochondriacal disorder)	Ипохондрия (Hypochondriasis)
Длительность	Симптомы сохраняются в течение периода ≥6 месяцев	—	—
Симптомы	Чрезмерная озабоченность наличием или потенциальным приобретением серьёзного заболевания при отсутствии соматических симптомов (или при их наличии — они только легкие). Интенсивная тревога, несоразмерная любому потенциальному риску (например, семейному анамнезу), который может существовать для данного заболевания. Выполнение чрезмерных действий, связанных со здоровьем, и/или наличие дезадаптивных форм поведения или избегания.	Стойкая озабоченность потенциальным наличием ≥1 серьёзного медицинского заболевания, при этом тревога может проявляться в виде соматических жалоб, беспокойства по поводу внешности и потенциальной депрессии/дистресса.	Стойкая озабоченность или страх по поводу возможности наличия ≥1 серьёзного, прогрессирующего или угрожающего жизни заболевания, сопровождающиеся: Повторяющимся и чрезмерным поведением, связанным со здоровьем (например, проверка на наличие болезни). Избегающим поведением, связанным со здоровьем.
Необходимое количество симптомов	Все вышеперечисленные	—	—
Исключения	Другое психическое заболевание	—	Дисморфическое расстройство тела Расстройство телесного дистресса Страх рака
Психосоциальные последствия	—	—	Выраженный дистресс и/или нарушение функционирования
Спецификаторы симптомов	Тип, ищущий помощи (care-seeking) Тип, избегающий помощи (care-avoidant)	—	—
Комментарии	—	Примечание: дисморфическое расстройство тела классифицируется здесь.	—

Что именно потеряно при переходе на DSM-5
Параметр	Ситуация
Доля бывшей ипохондрии в SSD	74% (Bailer 2016)
Доля бывшей ипохондрии в IAD	26% (Bailer 2016)
Единственное формальное различие	Наличие/отсутствие соматических симптомов
Осмысленность порога	Произволен (пациенты с умеренно-тяжёлыми симптомами не отличались от «истинной» IAD)
Ответ на КПТ	Одинаковый в обеих группах

Где доказательства слабее всего

Фармакотерапия: 3 плацебо-контролируемых исследования СИОЗС, ни одного РКИ СИОЗСН, нет данных по профилактике рецидива.
Размеры эффекта КПТ: завышены листами ожидания и пристрастностью исследователей.
Коморбидность как прогностический фактор: данные смешанные.
IAD по DSM-5: почти нет долгосрочных данных по исходам.
Смертность: единственное национальное регистровое исследование.

Ограничения шведского регистра. Когорта захватывала только пациентов со специализированным диагнозом: кумулятивная заболеваемость 0,03% против оценочной распространённости ~5,7% — выборка, вероятно, перепредставляет тяжёлые случаи. Гонконгская когорта не нашла повышения самоповреждений (скорректированный HR 0,87). В общественных выборках тревога о здоровье предсказывала ишемическую болезнь сердца (HR 1,73). Одно исследование нашло U-образную связь со смертностью.

Что это значит для практики

Пять ключевых положений

КПТ — первая линия, эффект честный, но скромнее рекламы: g ~0,6–0,8 после поправки на bias; при катамнезе падает.
СИОЗС слабее, чем принято думать: g 0,29 против плацебо; дозы — как при ОКР (флуоксетин 40–60 мг), 8–12 недель до вывода. Добавление СИОЗС к КПТ — «малый дополнительный выигрыш».
IAD и SSD — не два заболевания, а два полюса тяжести. Единственное различие — наличие/отсутствие соматических симптомов; порог произволен; ответ на КПТ одинаковый.
Коморбидность — половина картины. 85,7% в регистре; депрессия ~40%, паника 10–20%. Именно депрессия/тревога, судя по всему, несут избыток суицидального риска — поэтому скрининг на депрессию и суицид обязателен.
Заверения и обследования не лечат. Они дают краткое облегчение и подкрепляют петлю. Задача врача — размыкать цикл, а не кормить его очередной МРТ.

Это не протокол и не клиническая рекомендация. Обзор — повод прочитать первоисточники; ссылки ниже. Решения принимаются по пациенту, а не по обзору.

Литература

Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders. American Psychiatric Association, 2022 (DSM-5-TR).
Barsky AJ. The Patient with Hypochondriasis. NEJM. 2001;345(19):1395-9.
olde Hartman TC et al. Medically Unexplained Symptoms, Somatisation Disorder and Hypochondriasis: Course and Prognosis. J Psychosom Res. 2009;66(5):363-77.
Barsky AJ et al. A Prospective 4- to 5-Year Study of DSM-III-R Hypochondriasis. Arch Gen Psychiatry. 1998;55(8):737-44.
Simon GE, Gureje O, Fullerton C. Course of Hypochondriasis in an International Primary Care Study. Gen Hosp Psychiatry. 2001;23(2):51-5.
Greeven A et al. Personality Predicts Time to Remission and Clinical Status in Hypochondriasis During a 6-Year Follow-Up. J Nerv Ment Dis. 2014;202(5):402-7.
Schweitzer PJ et al. Long-Term Follow-Up of Hypochondriasis After SSRI Treatment. J Clin Psychopharmacol. 2011;31(3):365-8.
Weck F et al. Cognitive Therapy and Exposure Therapy for Hypochondriasis: A 3-Year Naturalistic Follow-Up. J Consult Clin Psychol. 2017;85(10):1012-1017.
Noyes R et al. Psychiatric Comorbidity Among Patients With Hypochondriasis. Gen Hosp Psychiatry. 1994;16(2):78-87.
Mataix-Cols D et al. All-Cause and Cause-Specific Mortality Among Individuals With Hypochondriasis. JAMA Psychiatry. 2024;81(3):284-291.
Bailer J et al. Health Anxiety and Hypochondriasis in the Light of DSM-5. Anxiety Stress Coping. 2016;29(2):219-39.
Kikas K et al. Illness Anxiety Disorder and Somatic Symptom Disorder: Similarities and Differences in Health-Anxious Individuals. PLoS One. 2026;21(3):e0342493.
Olatunji BO et al. CBT for Hypochondriasis/Health Anxiety: A Meta-Analysis. Behav Res Ther. 2014;58:65-74.
Cooper K et al. CBT for Health Anxiety: Systematic Review and Meta-Analysis. Behav Cogn Psychother. 2017;45(2):110-123.
Axelsson E, Hedman-Lagerlöf E. CBT for Health Anxiety: Systematic Review and Meta-Analysis. Expert Rev Pharmacoecon Outcomes Res. 2019;19(6):663-676.
Fineberg NA et al. Meta-Analysis of CBT and SSRIs for Hypochondriasis. Compr Psychiatry. 2022;118:152334.
Shi C et al. Efficacy of Internet-Based Psychological Interventions for Pathological Health Anxiety. Gen Hosp Psychiatry. 2024;87:77-82.
Axelsson E et al. Internet vs Face-to-Face CBT for Health Anxiety: RCT. JAMA Psychiatry. 2020;77(9):915-924.
Fallon BA et al. Double-Masked, Placebo-Controlled Study of Fluoxetine for Hypochondriasis. J Clin Psychopharmacol. 2008;28(6):638-45.
Fallon BA et al. RCT of Medication and CBT for Hypochondriasis. Am J Psychiatry. 2017;174(8):756-764.
Greeven A et al. CBT and Paroxetine in the Treatment of Hypochondriasis: RCT. Am J Psychiatry. 2007;164(1):91-9.
Tyrer P et al. CHAMP: RCT With Outcomes to 5 Years. Health Technol Assess. 2017;21(50):1-58.
Tyrer P et al. Sustained Benefit of CBT for Health Anxiety (CHAMP) Over 8 Years. Psychol Med. 2021;51(10):1714-1722.
Baldwin DS et al. BAP Guidelines: Evidence-Based Pharmacological Treatment of Anxiety Disorders. J Psychopharmacol. 2014;28(5):403-39.
Holden ML et al. Symptom Attributions in Illness Anxiety Disorder. J Clin Psychol. 2025;81(4):237-248.
Barsky AJ, Wyshak G. Hypochondriasis and Somatosensory Amplification. Br J Psychiatry. 1990;157:404-9.
Marcus DK et al. Cognitive and Perceptual Variables in Hypochondriasis and Health Anxiety: Systematic Review. Clin Psychol Rev. 2007;27(2):127-39.
Tyrer P. Recent Advances in the Understanding and Treatment of Health Anxiety. Curr Psychiatry Rep. 2018;20(7):49.
Kikas K et al. Illness Anxiety Disorder: A Review of the Current Research and Future Directions. Curr Psychiatry Rep. 2024;26(7):331-339.