Рекомендации, которые некуда применить: здоровый образ жизни в бедных странах
Профилактика · глобальное здоровье

Рекомендации, которые некуда применить: здоровый образ жизни в бедных странах

В супермаркете в Сантьяго коробка хлопьев выглядит так, будто её забраковали на таможне: на лицевой стороне — чёрный восьмиугольник с белой надписью «ALTO EN AZÚCARES» — «высокое содержание сахара». Это не дизайнерская прихоть. Это закон. И он сделал то, чего не сделал ни один совет по соблюдению здорового образа жизни.

Время чтения: около 25 минут Обновлено 2026

Чили ввела такие наклейки в 2016 году — вместе с запретом рекламы «вредных» продуктов детям (привет Владу A4) и запретом продавать их в школах. Через три года сахара в продуктах, которые люди покупали, стало почти на 37% меньше. Энергии — на 23%, соли — на 22%. Производители не стали ждать, пока покупатели прочитают надпись и сделают вывод: они поменяли рецептуру, чтобы чёрный восьмиугольник исчез с упаковки. Параллельно с этим количество рекламы, адресованной детям, упало примерно на 60%.

А теперь перенесёмся в Южную Африку. В 2016 году там впервые на континенте ввели обязательные нормы по предельному количеству соли в продуктах питания. Исследователи до и после измеряли концентрацию натрия в моче у людей — это самый надёжный способ узнать, сколько человек на самом деле съел, а не сколько он об этом рассказывает. В среднем потребление упало примерно на 1,2 грамма в день. Но падение было неравномерным: у чернокожих взрослых — около двух граммов в день, у людей с низким доходом — почти 1,9. То есть в группах, которые ели больше соли, — а это часто одни и те же люди, у кого меньше денег и меньше выбора, — закон сработал заметно сильнее. Структурная мера, которая меняет продукт на полке, а не объясняет человеку, что ему есть, приносит больше пользы именно тем, кто меньше всего может выбирать.

Оба этих случая — неочевидный факт: иногда изменить продукты в магазине оказывается проще и полезнее, чем объяснить человеку, что ему надо есть. И именно этот факт выходит на первый план, как только мы начинаем оценивать подходы к сохранению здоровья населения стран с низким уровнем доходов населения.

01Почему вопрос стоит иначе?

В предыдущем тексте речь шла о том, как меняются рекомендации по здоровому образу жизни в США и Европе — и почему эти изменения не означают, что наука ошибалась. Но у этого разговора есть вторая половина, которая обычно остаётся за кадром. В странах с низким и средним доходом та же формула — «ешьте меньше, двигайтесь больше, не курите» — упирается в другой набор ограничений.

Ещё в 1986 году Всемирная организация здравоохранения приняла документ, известный как Оттавская хартия. Там была сформулирована мысль, которая тогда казалась почти банальной: здоровый выбор зависит не столько от того, что человек знает, сколько от того, в каких условиях он выбирает. Сделать здоровый выбор лёгким — значит менять цены, доступность, маркировку на упаковке продуктов. В богатых странах эта мысль во многом осталась красивой фразой: индивидуальная модель продолжала главенствовать. В бедных странах та же логика работает жёстче, потому что альтернативы — меры, меняющие среду, — не просто «эффективнее». Часто это единственное, что вообще реализуемо при имеющемся уровне доходов граждан и финансировании здравоохранения.

Дальше в тексте будут встречаться два слова, которые стоит сразу объяснить. Структурные меры — это когда государство меняет условия: вводит налог на сладкие напитки, запрещает рекламу, требует менять состав продукта, ставит на упаковку предупреждение. Индивидуальное консультирование — это когда человеку объясняют, как ему жить: есть меньше соли, больше овощей, больше двигаться, например ходить пешком. Первое меняет среду. Второе обращается к человеку. Разница между ними — главная тема этого текста.

Три вопроса определяют ответ. Как региональные бюро ВОЗ и организации — источники финансирования (правительство, благотворительные фонды и общественные организации) расставляют приоритеты между профилактикой неинфекционных заболеваний, борьбой с инфекциями и материнско-детской смертностью. Как доказательства структурных мер соотносятся с доказательствами индивидуальных программ в условиях низких ресурсов. И как официальные документы описывают связь между бедностью, нехваткой еды и риском заболеть.

02Что ВОЗ считает выгодным

У ВОЗ есть список мер, которые она называет «best buys» — наиболее выгодным вложением. Термин некрасивый, но точный. Это вмешательства, которые обходятся меньше чем в сто долларов на один спасённый год полноценной жизни. «Год полноценной жизни» — это перевод специальной единицы, которой пользуются эпидемиологи: они считают не просто годы жизни, а годы жизни с поправкой на инвалидность и болезни. Проще говоря, если мера стоит меньше ста долларов за год, который человек прожил здоровым, она считается выгодной даже для очень бедной страны.

Что такое «best buy»?

Список впервые появился в 2013 году в Глобальном плане действий по неинфекционным заболеваниям и с тех пор обновлялся. Это не рекомендации для человека — это меры для государства: налоги, запреты, обязательные требования к составу продуктов, ограничения рекламы. Всемирная организация здравоохранения считает их самыми выгодными вложением в здоровье населения.

Если выстроить эти меры по отдаче на единицу финансирования, картина получается однозначной. Лучше — не консультирование, а регулирование.

Мера Сколько возвращается на каждый вложенный доллар Как обстоят дела на практике
Регулирование питания: соль, маркировка, среда в магазинах около 12,8 доллара Самая выгодная мера и при этом хуже всего внедрённая в Африке: обязательной маркировки на лицевой стороне упаковки нет ни в одной стране Северной Африки
Алкоголь: налог, ограничение рекламы и доступности около 9,1 доллара Средняя строгость политики в 46 странах Африки — 44 балла из 100
Табак: налог, предупреждения, запрет рекламы и курения в помещениях около 7,4 доллара Прогресс больше, чем где-либо, но полностью рекомендованный акциз применяют лишь две страны из 47 в Африканском регионе
Лечение и контроль сердечно-сосудистого риска около 3,3 доллара Это клиническая работа, а не советы об образе жизни: давление, таблетки, наблюдение
Кампании о физической активности около 2,8 доллара Самая низкая отдача. Национальную кампанию провели примерно пять стран из 47 в Африканском регионе

Это не абстрактная арифметика. Обзор, опубликованный в журнале Lancet в 2022 году под названием NCD Countdown 2030, — наиболее близкий к официальному документ — посчитал: шесть межсекторальных мер дают около двух третей всего эффекта, которого вообще можно достичь любой программой, адаптированной к местным условиям. Шесть мер — это налоги на табак и алкоголь, снижение потребления поваренной соли, запрет трансжиров и регулирование курения. Вместе они способны снизить риск смерти от четырёх основных неинфекционных болезней (сердечно-сосудистые, лёгочные, онкологические и диабет) в возрасте от 30 до 70 лет почти на четверть. Без них расходы на лечение, нужные для того же результата, примерно утраиваются. Полный пакет стоит для всех стран с низким и средним доходом около 18 миллиардов долларов в год на период до 2030 года и предотвращает, по оценке авторов, 39 миллионов смертей.

При этом общемировой прогресс остановился. Средний балл внедрения политики по неинфекционным заболеваниям составлял 7 из 18 в 2014 году и застыл на 8,6 в 2019–2021 годах. Шесть из семи самых плохо внедряемых мер — это как раз табак, алкоголь и нездоровое питание, то есть меры с наилучшей отдачей.

Есть и измеримый фактор, о котором говорят всё чаще: влияние корпораций. В анализе 172 стран рост индекса корпоративного финансового влияния на 10% сопровождался примерно на 2% более низким внедрением политики по неинфекционным заболеваниям. Иными словами, чем сильнее бизнес в стране, тем меньше шансов, что там примут закон, который этому бизнесу не нравится.

03Африка: самый быстрый рост и самое слабое внедрение

Вред от неинфекционных заболеваний растёт быстрее всего именно здесь. В Африканском регионе ВОЗ доля неинфекционных заболеваний в общей смертности выросла с 24% до 37% между 2000 и 2019 годами. В 2023 году они стали причиной около 4,7 миллиона смертей. Главный фактор риска — высокое систолическое давление, то есть верхняя цифра при измерении давления.

Официальные рамки существуют. Африканское бюро ВОЗ приняло программу развития первичной помощи с четырьмя целями к 2030 году. Есть стратегия для тяжёлых случаев — диабета первого типа, ревматических болезней сердца, серповидноклеточной анемии. Африканский центр по контролю заболеваний вписал профилактику в повестку безопасности здоровья. Но внедрение «лучших покупок» остаётся фрагментарным. Ниже — счёт по 47 странам Африканского региона ВОЗ: сколько из них реально сделали то, что ВОЗ считает минимальным набором.

  • 2 из 47Африканский регион
    Стран полностью применяют рекомендованный акциз на табак.
  • 12 из 47Африканский регион
    Стран полностью применяют акциз на алкоголь.
  • 5 из 47Африканский регион
    Стран провели хотя бы одну национальную кампанию о физической активности.
  • 4 из 47Африканский регион
    Стран имеют работающую систему учёта смертности — то есть государство знает, от чего умирают его граждане.
  • 6 из 47Африканский регион
    Стран сообщают, что в первичном звене есть все основные лекарства для лечения неинфекционных болезней.

Южная Африка — важное исключение, потому что там не только приняты структурные меры, но и проводится регулярная оценка их эффективности. Налог на сладкие напитки, введённый в 2018 году, снизил потребление сахара из облагаемых напитков почти на треть в бедных районах («тауншип») — с 28,8 до 19,8 грамма на человека в день. Покупки таких напитков упали с 519 до 443 миллилитров на человека в день. И снова снижение было больше в группах с низким доходом. Но есть честная деталь: часть эффекта компенсировалась ростом потребления сахара из необлагаемых напитков — примерно на 5 граммов в день. Структурная мера работает, но не в вакууме: люди находят обходные пути, и это надо учитывать.

Индивидуальные программы выглядят куда скромнее. Адаптированная версия американской программы профилактики диабета, которую в Южной Африке назвали «Lifestyle Africa», не дала снижения веса и дала лишь небольшое снижение долгосрочного показателя сахара в крови — гликированного гемоглобина (HbA1c). Обобщающий анализ школьных программ по питанию и активности в Африке, опубликованный в 2026 году, не нашёл общего эффекта на индекс массы тела у детей.

Двойное бремя недостатка и избытка питания здесь — не метафора. Продовольственная необеспеченность, то есть ситуация, когда человек не может гарантировать себе достаточную и разнообразную еду, достигла в Африке 61% в 2021 году. И почти 42% людей, живущих с такой необеспеченностью в субсахарской Африке, имеют хотя бы один обменный фактор риска — повышенное давление, сахар или холестерин. Кения пошла дальше и переопределила неинфекционные болезни — вместе с травмами — как вопрос неравенства, а не индивидуального выбора. Специальная комиссия при правительстве не только сформулировала этот подход, но и посчитала его цену: пакет из 34 вмешательств, от профилактики до лечения, обходится примерно в 12 долларов на человека в год. Смысл переопределения в том, что оно меняет вопрос. Не «почему люди едят плохо», а «кто получает помощь, кто за неё платит и кто остаётся без неё». А там, где больше половины населения не может гарантировать себе еду, выбор между плохой и хорошей едой — уже не вопрос знаний. Это вопрос денег и того, что вообще продаётся в ближайшем магазине.

Северная Африка: цена сахара

Марокко и Тунис ввели целевые налоги на сладкие напитки. Тунис — единственная страна региона с акцизом на продукты с высоким содержанием жира, соли и сахара. Египет ограничил трансжиры по рекомендациям ВОЗ, но не ввёл ни налога на сладкие напитки, ни маркировки, ни мер по ограничению включения соли в состав продуктов. Причина не в незнании, а в политике: правительства помнят продовольственные волнения 1977, 2011, 2016 и 2024 годов и десятилетиями субсидировали сахар. Налог на сахар здесь — не медицинская мера, а социально взрывоопасная.

04Латинская Америка: где придумали наклейки

Латинская Америка — регион, где структурные меры не просто обсуждают, а доводят до результата. И именно здесь находятся самые известные в мире примеры.

Что сделали Что получилось
Мексика: налог на сладкие напитки (около 10%) и на «мусорную» еду, 2014 Покупки сладких напитков упали на 6% в первый год и почти на 12% к декабрю; в бедных семьях — на 17%. Покупки обложенной еды — на 6%
Чили: предупреждающие наклейки, запрет рекламы детям, запрет продаж в школах, 2016 Напитки с меткой «высокое содержание» покупали почти на четверть реже; к 2019 году сахара в купленных продуктах стало меньше на 37%. В 2026 году впервые показали причинный эффект на лишний вес у маленьких детей
Мексика: предупреждающие наклейки, 2020 Калорий продано меньше на 15%, добавленного сахара — на 25%, при том же объёме покупок. Это значит, что производители поменяли рецептуру, а не люди стали есть меньше
Колумбия: налог на ультрапереработанные продукты, 2023 Первый в регионе налог такого рода: ставка росла с 10 до 20%. 32 из 38 напитков переформулировали, чтобы не попасть под порог
Уругвай: полный контроль над табаком с 2005 года Взрослые стали курить на 3,3% меньше в год против 1,7% в соседней Аргентине. Уругвай выиграл арбитраж у табачной компании Philip Morris в 2016 году

«Ультрапереработанные продукты» — пища, собранная из множества очищенных ингредиентов и добавок: готовые завтраки, сладкие напитки, колбасы, снеки. Их не просто «много сахара» — их структура такова, что они почти не требуют жевания, быстро съедаются и плохо насыщают. Именно на них всё чаще указывают как на отдельный фактор риска.

Чили — самый ясный пример выбора структурных мер вместо индивидуальных, с последствиями вплоть до здоровья. Но регион неоднороден, и разрыв здесь не менее важен, чем разрыв между богатыми и бедными странами.

Что сравниваем Страны с доходом выше среднего: Бразилия, Мексика, Колумбия, Чили Страны с низким доходом: Гаити, Гватемала, Гондурас, Никарагуа
Стадия политики Пять-шесть мер приняты или оценены В основном только обсуждаются
Главная проблема Ожирение, диабет, болезни сердца Задержка роста у детей вместе с давлением и ожирением у взрослых
Система здравоохранения Сильные регуляторы; в Бразилии государственная программа бесплатных лекарств от давления и диабета охватывает 22 миллиона человек На Гаити доступ к первичной помощи имеют 19% населения, около 70% услуг оказывают некоммерческие организации
Недостаточность питания В основном решена В Гватемале задержка роста у 42–48% детей, среди коренного населения — у 55%. На Гаити — у 22%
Двойное бремя Есть В Гватемале примерно в 18% семей ребёнок с задержкой роста и мать с избыточным весом — и эта доля почти не изменилась с 2000 года

На Гаити болезни сердца обогнали ВИЧ как ведущую причину смерти взрослых. Но внедрение мер борьбы ограничивает не отсутствие знаний о том, что делать, а способность системы хоть что-то делать. Это важное различение: структурные меры эффективнее, но их тоже нужно уметь внедрять. Наклейка не поможет, если нет органа, который следит за соблюдением закона об её использовании.

05Азия: соль, курительный и жевательный табак

В Юго-Восточной Азии неинфекционные болезни вызвали почти две трети смертей в 2021 году, включая 3,9 миллиона от болезней сердца и сосудов. У регионального бюро ВОЗ есть технический пакет, который сочетает профилактику на уровне населения с лечением в первичном звене. Национальные планы есть у всех стран. Внедрение — неравномерное.

Филиппины — флагманский пример табачного налога. В 2012 году там провели реформу, которую называют «налогом на грех»: акциз на сигареты резко повысили, а часть выручки направили на здравоохранение. Распространённость курения среди взрослых упала с 28% в 2009 году до 18% в 2021-м. Эластичность спроса — то есть на сколько процентов падает потребление при росте цены на один процент — составила от −0,56 до −1,10. Проще говоря, люди действительно реагируют на цену. Но около 37% курильщиков, по оценке исследователей, «вряд ли бросят» и переключаются на более дешёвые сигареты. Значит, ценовые меры нужно дополнять неценовыми: запретами, предупреждениями, помощью в отказе.

Индия с января 2022 года ограничила содержание трансжиров до 2% во всех продуктах — это касается более миллиарда человек. Но налог на сладкие напитки там сформулирован как фискальный, а не медицинский: напитки со временем стали доступнее, потому что рост дохода обгонял рост цены.

Соль — отдельная история. В Южной Азии потребление около 10 граммов в день, и большая часть — это соль, добавленная при готовке или за столом, а не из упакованных продуктов. Здесь структурная мера в виде обязательного ограничения соли в продуктах питания, производящихся промышленным путём, решает только часть задачи. Нужны программы на уровне домохозяйств — то есть то самое поведенческое вмешательство, которое в других случаях работает хуже. Это не противоречие: просто разные источники проблемы требуют разных инструментов.

Жевательный и нюхательный табак — около 166 миллионов потребителей в регионе, почти 480 тысяч смертей в год, из них 80% в Индии. Только 19% стран, подписавших рамочную конвенцию ВОЗ по табаку, облагают эту продукцию налогом. В Индонезии конвенция до сих пор не ратифицирована, и страна занимает первое место в Ассоциации государств Юго-Восточной Азии по вмешательству табачной промышленности в политику.

06Индивидуальные программы: что работает, что нет

Здесь нужна аккуратность. Утверждение «индивидуальные программы не работают» неверно. Верное утверждение звучит иначе: они дают меньше и менее устойчиво, чем структурные меры. И есть важное исключение — не консультирование, а клиническая работа.

Программа Как устроена? Что получилось?
Программа профилактики диабета в Керале, Индия Группы поддержки, случайное распределение по группам Через два года снижение риска на 12%, но статистически недостоверное; через девять лет — тот же результат
COBRA-BPS, Бангладеш, Пакистан, Шри-Ланка Обученные общинные работники и врачи первичного звена Артериальное давление ниже на 5,2 миллиметра ртутного столба — устойчивый клинический эффект
SMARThealth, Индия Общинные работники и мобильное приложение Разницы в контроле давления нет
Индийская инициатива по контролю гипертонии Протокол, бесплатные лекарства, командная работа Контроль давления вырос с 20% до 58%; доля пациентов, платящих за лекарства, упала с 47% до 9%
Обобщающий анализ по Юго-Восточной Азии, 51 исследование С поправкой на то, что неудачные исследования публикуют реже Вмешательства по диете и активности не дали пользы для здоровья; отказ от курения и обследования — дали
Образование подростков в странах с низким и средним доходом, 22 исследования Обобщающий анализ Знания улучшились; вес и окружность талии — без изменений

Шри-Ланка показывает, что открыть центр и сделать так, чтобы люди в него пошли, — не одно и то же. Её центры здорового образа жизни были первыми в регионе, но до пандемии ими пользовались лишь 7–10% тех, кому они были предназначены. Люди не пришли. Не потому, что не знали, — потому что у них были другие заботы, а до центра — далеко.

Что действительно работает

Модель, которую по-русски можно назвать «передачей задач»: часть работы врача передают медсёстрам и обученным общинным работникам (люди, которые живут в той же деревне или районе, что и пациенты, и работают в государственной системе первичной помощи, но на вспомогательных ролях. В Бангладеш, Пакистане и Шри-Ланке такие работники обычно заняты охраной здоровья матери и ребёнка: следят за беременными, вакцинацией, развитием детей. Они не ведут самостоятельный приём и не назначают лечение — они ходят по домам и передают информацию), но с протоколом, бесплатными лекарствами и регулярным наблюдением. Это не влияние на образ жизни, а лечение. Именно поэтому ВОЗ включает контроль сердечно-сосудистого риска в список выгодных мер — но это не консультирование по образу жизни, а медицинская помощь.

07Барьеры: деньги и политика

Структурные меры эффективнее, но внедрение отстаёт, и причины этого хорошо задокументированы.

Деньги. Доля неинфекционных заболеваний в международной помощи на здравоохранение составляла 2,2% в 2017 году — 825 миллионов долларов из 37,4 миллиарда. В 2019 году на них пришлось 735 миллионов против 9,5 миллиарда на ВИЧ. На болезни сердца и сосудов уходит 0,1% помощи, хотя они дают около 31% смертей в странах с низким и средним доходом. За период с 2000 по 2022 год неинфекционные болезни получили 2,5% помощи, адресованной конкретным болезням, при том что на них приходится почти 60% потерянных лет здоровой жизни. Почти половину помощи по этим болезням дают частные фонды.

В 2025 году картина ухудшилась. Агентство США по международному развитию было расформировано в июле, 83% его программ сокращены. США, Великобритания, Германия и Франция урезали помощь в 2024–2025 годах. Общий объём международной помощи на здравоохранение: 80 миллиардов долларов в 2021 году, 50 миллиардов в 2024-м, прогноз 38 миллиардов в 2025-м. Моделирование предсказывает миллионы дополнительных смертей от ВИЧ, туберкулёза и детской смертности, если американское финансирование не будет заменено.

Отсюда следует вывод, который делают аналитики: правительства в первую очередь направят усилия на борьбу с инфекционными болезнями и защиту материнско-детского здоровья, а профилактика неинфекционных болезней уйдёт ещё дальше вниз по списку. И это повышает ценность медицинских налогов — тех самых акцизов на табак, алкоголь и сладкие напитки. Они не стоят бюджету денег. Они приносят доход.

Системы. Только в 13% стран Африканского региона в первичном звене есть все основные лекарства для лечения неинфекционных болезней. В Зимбабве ВИЧ и туберкулёз лечат бесплатно и децентрализованно, а пациенты с повышенным давлением или диабетом платят из кармана и сталкиваются с перебоями поставок. В Южной Азии доля расходов из собственного кармана: Бангладеш — 74%, Индия — 50%, Пакистан — 55%, Непал — 54%. Почти 243 миллиона человек в Южной Азии столкнулись с катастрофическими расходами на здоровье, а 58 миллионов были ввергнуты в крайнюю бедность.

Политика. В Кении табачная промышленность судилась против мер контроля больше десяти лет. В Малави алкогольная промышленность была главной причиной задержки политики. В Южной Африке министерства здравоохранения и торговли занимали противоположные позиции по контролю над алкоголем. В Латинской Америке задокументировано более 200 случаев политической активности пищевой промышленности. В Индонезии не ратифицирована рамочная конвенция по табаку, и страна имеет самый высокий показатель вмешательства промышленности в политику среди стран Ассоциации государств Юго-Восточной Азии.

Данные. В 91,5% стран Африканского региона нет работающей системы учёта смертности. В Южной Азии мало исследований соли в моче. В Камбодже и Лаосе — самые слабые данные. И почти 88% исследований о том, как внедрять эти меры, — это небольшие пилотные проекты; меньше 5% из них опираются на какую-либо теоретическую рамку. То есть даже там, где есть желание, часто нет знания, как это сделать в масштабе страны.

08Как говорят о бедности?

Официальные и близкие к официальным документы всё чаще описывают риск неинфекционных болезней как структурный, а не индивидуальный.

Доступность. В 2022 году здоровое питание было недоступно для 72% людей в странах с низким доходом, для 53% — с доходом ниже среднего и для 22% — с доходом выше среднего. Это не вопрос знаний, а вопрос цены.

Право на питание. Комиссия EAT-Lancet в 2025 году сформулировала это прямо: право на питание обязывает государство регулировать рекламу, маркировку и продовольственную среду, а не просто обеспечивать достаточное количество калорий.

Беднейший миллиард. Показатели потерянных лет здоровой жизни от неинфекционных болезней на 44% выше среди беднейшего миллиарда мира, чем в богатых регионах. Бедность названа «важнейшим детерминантом» — то есть главной причиной — повышенных показателей в тропических странах с низким доходом.

Коммерческие детерминанты. Серия публикаций Lancet 2023 года критикует декларации ООН за то, что они опираются на добровольность и саморегулирование пищевой и алкогольной промышленности — в отличие от табака, где рамочная конвенция выстроила «заслон» против вмешательства индустрии.

В целом в разных странах люди, испытывающие нехватку еды и питания, увеличивают потребление энергоёмких, гипервкусных, преимущественно ультрапереработанных продуктов и снижают потребление фруктов и овощей. В результате их рацион становится менее разнообразным и менее качественным. Даниэль Галегос, обзор в New England Journal of Medicine, 2025

Признаётся ли прямо, что консультирования недостаточно? Да, но чаще в технических и рецензируемых анализах, чем в региональных планах ВОЗ. Обзор NCD Countdown 2030 говорит, что структурные меры дают две трети достижимого эффекта. Доклад Disease Control Priorities указывает, что цели, основанные на индивидуальных факторах риска, «труднее достижимы», чем популяционные меры. Исследование Yang и коллег 2018 года описывает явление, которое они называют «сдвигом в сторону образа жизни»: декларации признают социальные детерминанты, а затем сводятся к индивидуальному изменению поведения, что снижает ответственность правительств. Диетерен и Бонфрер в 2021 году показывают, что избыточный вес в странах с низким и средним доходом часто отражает ограниченный выбор еды, а не индивидуальный выбор.

Но в официальных региональных документах всё ещё сохраняется напряжение: ВОЗ рекомендует и более жёсткое законодательство, и расширение кампаний информирования. Консультирование и массовые кампании остаются в списке «лучших покупок». То есть официальные документы трактуют просвещение как параллельную опору, а не явно ранжируют его ниже структурных мер. При этом данные о возврате на инвестиции ставят кампании по физической активности на последнее место, а регулирование питания — на первое.

09Честная оговорка

Чего этот текст не утверждает

Он не утверждает, что «в Африке нет проблем с образом жизни». Наоборот: неинфекционные болезни там растут быстрее всего. Он не утверждает, что индивидуальные программы бесполезны. Он утверждает, что главные причины — структурные, и именно поэтому модель «ешьте меньше, двигайтесь больше», перенесённая из США и Европы без изменений, не даёт там того же эффекта.

Различение простое. В богатых странах индивидуальное консультирование работает хотя бы потому, что среда в целом поддерживает здоровый выбор: доступ к свежей еде, регулирование табака и алкоголя, маркировка. В бедных странах такой среды часто нет. Консультирование человека, который живёт в районе без нормального магазина, не имеет безопасного места для ходьбы и сталкивается с агрессивной рекламой дешёвых калорий, — это не нейтральная мера. Это мера, которая перекладывает структурную проблему на индивидуальную ответственность.

Исследование на Вануату в 2021 году формулирует это прямо: даже когда структурные причины признаются, системы здравоохранения всё равно подчёркивают индивидуальную ответственность. Изменение поведения «очень маловероятно» сработает, если структурные ограничения выбора не устранены.

И ещё одна оговорка. Борьба с бедностью может неожиданно увеличить риск ожирения. Когда программа повышает доход семьи или делает еду дешевле, люди начинают покупать больше — но не обязательно то, что полезно. Если полка в магазине при этом не меняется, рост дохода означает рост потребления дешёвых калорий. Это не аргумент против борьбы с бедностью. Это аргумент против того, чтобы считать её достаточной: доход и продовольственную среду — то, что продаётся, по какой цене и что рекламируется, — нужно менять вместе. Иначе одно подрывает другое.

10Что с этим делать?

Структурные меры — первый приоритет
Налоги на табак, алкоголь и сладкие напитки; обязательная маркировка; пределы соли; запрет трансжиров; регулирование рекламы. Это не «важнее» здорового образа жизни — это инструмент, который даёт отдачу при данном уровне дохода. Обзор NCD Countdown 2030: две трети эффекта, почти четверть снижения преждевременной смертности, 18 миллиардов долларов в год.
Клинические модели — второе
Передача части врачебных задач медсёстрам и обученным общинным работникам, но с протоколом, бесплатными лекарствами и наблюдением. Это даёт устойчивый эффект. Но это не консультирование по образу жизни, и смешивать эти две вещи нельзя.
Индивидуальные программы — третье, но не ноль
Массовые кампании и школьные программы дают скромный и часто нестойкий эффект. Их не нужно отменять — но их не нужно и ставить в центр. В Южной Азии есть области, где поведенческие программы нужны в дополнение к структурным: соль, которую добавляют при готовке, и жевательный табак.
Деньги — ключевой барьер
2,5% международной помощи на здравоохранение при почти 60% потерянных лет здоровой жизни. Сокращение 2025 года ухудшает ситуацию. Медицинские налоги — единственная мера, которая приносит доход, а не стоит денег, и поэтому их ценность растёт.
Честность в формулировках
Не «в Африке нет проблем с образом жизни», а «болезни растут быстрее всего, но причины структурные». Не «консультирование не работает», а «консультирование без изменения среды перекладывает структурную проблему на человека». Это различение — не риторика, а условие того, чтобы рекомендации вообще были выполнимы.

Итоговая формула проста. Приоритеты в бедных регионах — это не иерархия важности здорового образа жизни. Это иерархия инструментов, доступных при данном уровне дохода и данной структуре смертности. Там, где среда не поддерживает здоровый выбор, структурные меры дают больше, быстрее и справедливее. Там, где их нет, индивидуальное консультирование часто оказывается способом не решать проблему.

Это не повод не говорить о здоровом образе жизни. Это повод говорить о нём честно: сначала — о среде, потом — о выборе. Или, точнее, о том, что выбор появляется только тогда, когда среда его допускает.

Всё сказанное выше касается стран с низким и средним доходом — и тех, кто в них живёт. Но и внутри этой группы разрыв между странами с доходом выше среднего и с низким доходом не менее важен, чем разрыв между богатыми и бедными странами. Об этом — в следующем тексте.

Материал подготовлен по документам Всемирной организации здравоохранения и её региональных бюро, обзору NCD Countdown 2030 в журнале Lancet, докладу Disease Control Priorities, сериям Lancet о коммерческих детерминантах здоровья и двойном бремени недоедания, анализам Всемирного банка и Международного валютного фонда о финансировании здравоохранения, а также рецензируемым публикациям 2013–2026 годов.