Одиннадцать с половиной процентов. Почему здоровый образ жизни в России остаётся на бумаге
Профилактика · Россия

Одиннадцать с половиной процентов. Почему здоровый образ жизни в России остаётся на бумаге

Есть цифра, которую я не могу выбросить из головы. 11,5 процента. Столько россиян, по официальным данным, придерживаются здорового образа жизни. Не «считают, что это важно». Не «собираются начать с понедельника». А реально придерживаются.

Время чтения: около 25 минут Обновлено 2026

Одиннадцать с половиной человек из ста. При том что 88 процентов в опросах называют себя сторонниками ЗОЖ, а 53 процента утверждают, что ведут его постоянно.

Это не разрыв между знанием и незнанием. Люди знают. Люди даже говорят. Но не делают.

И когда государство отчитывается об охвате диспансеризацией — а охват действительно большой, десятки миллионов человек в год, — оно отчитывается о том, что люди пришли. А не о том, что они изменились.

Вот здесь и начинается самое неприятное. Не в цифрах. В том, что мы к этим цифрам привыкли.

01Сначала была вера в бумажку

Советская система придумала профилактику как массовое действие. Диспансеризация, санатории, диетические столы, санитарное просвещение.

Это была не глупость. Это была попытка построить медицину, которая думает о человеке до того, как он заболел. Если у тебя нет денег на современные больницы — попробуй не доводить людей до больницы.

Но у этой логики был изъян. Всё это строилось на вере в бумажку.

Столы Певзнера — систему лечебного питания, разработанную в двадцатых годах, — никто не проверял на эффективность. Санатории никто не сравнивал с контрольной группой. Диспансеризацию никто не оценивал по конечному результату — по смертности, по инфарктам, по инсультам.

Приняли на авторитете. Потому что так сказали. Потому что так было заведено.

И это не просто историческая деталь. Это привычка. Привычка, которая пережила Советский Союз и осталась в сегодняшней системе.

Мы до сих пор думаем, что если осмотр проведён, значит, человеку помогли. Если отчёт сдан, значит, проблема решена.

Советская медицина отвергала эмпирику. Знание шло от авторитета, а не от испытаний. В 1975 году на десять тысяч человек приходилось 32,6 врача и 118,9 койки — официальные данные. Плотность огромная. А результата не было.

Потому что стимулы вознаграждали вложения — койки, ставки, квоты. А не результат.

02Потом была водка

Пока система верила в бумажку, страна умирала.

Мужская продолжительность жизни падала двадцать лет — с середины шестидесятых до середины восьмидесятых. Сердечно-сосудистая смертность разошлась с Западом так, как не расходилась ни у одной мирной страны.

В шестидесятые она была на уровне Великобритании, Швеции, Франции. Разрыв открылся только в семидесятые и восьмидесятые.

Диета и табак двигались в неверном направлении. Потребление животных жиров в рационе советского человека росло с пятидесятых. Производство сигарет между 1959 и 1980 годами выросло на 72 процента. Позднесоветский рацион был жирным, с обилием животной пищи и малым количеством свежих овощей и фруктов. В типичном советском городе их было недостать.

Потребление алкоголя, по реконструкциям, составляло около 14 литров на человека в начале восьмидесятых.

А потом случилось то, что до сих пор остается самым честным экспериментом в нашей истории.

В 1985 году государство резко подняло цены на алкоголь, сократило производство, закрыло магазины.

И люди стали меньше пить. Не потому, что их уговорили. Не потому, что им прочитали лекцию. А потому, что бутылка стала дороже и её стало труднее достать.

Результат был мгновенным. Потребление на человека упало с 14,2 до 10,5 литра. В Москве общее потребление — включая неучтённый алкоголь — упало на 28,6 процента. Смертность от отравлений алкоголем упала вдвое. От цирроза — на треть. Мужская продолжительность жизни выросла больше чем на два года. Около 1,22 миллиона смертей было предотвращено в 1986–1991 годах.

Фрэнсис Нотзон и его коллеги написали в JAMA: «Не было крупного улучшения российского уровня жизни, доступа к медицинской помощи или качества помощи, которое могло бы объяснить внезапный рост продолжительности жизни у обоих полов».

А потом всё отыграли назад. Потому что структурная мера — это не лекция. Её нельзя прочитать и забыть. Её можно только отменить.

И её отменили. И смертность вернулась.

Этот урок мы до сих пор не выучили. Мы умеем принимать структурные меры — и умеем их отменять. Но мы не умеем делать их постоянными.

Потому что структурная мера требует от государства не отчёта, а ответственности. А отчёт — это проще.

03Девяностые: когда система ушла, а привычка осталась

В девяностые профилактика исчезла. Не потому, что кто-то решил её уничтожить. А потому, что рухнуло финансирование, рухнула инфраструктура, рухнул алкогольный рынок — и на этом месте выросло то, что выросло.

Мужская продолжительность жизни упала до 57,6 года в 1994-м. Это на 6,2 года ниже, чем в 1990-м. Это не статистика. Это поколение мужчин, которые не дожили до шестидесяти.

По оценкам, от 2,5 до 3 миллионов дополнительных смертей среди взрослых среднего возраста в 1992–2001 годах.

Алкоголь был главной причиной. Исследование Заридзе и коллег в Lancet 2009 года: 59 процентов смертей мужчин и 33 процента смертей женщин в возрасте 15–54 лет связаны с алкоголем. Ижевское исследование Леона и коллег: 43 процента смертей мужчин 25–54 лет. Употребление непищевого алкоголя — суррогатов, настоек, одеколонов — давало отношение шансов 25,5.

От 30 до 50 процентов всего алкоголя в этот период было неучтённым — самогон и другие неофициальные источники.

Табачный рынок пережил шок. К 2000 году транснациональные компании вложили более 2,7 миллиарда долларов в бывшие советские страны. Производственные мощности на приобретённых фабриках выросли втрое — с 146 до 416 миллиардов сигарет в год. В России курение среди женщин удвоилось — с 6,9 до 14,8 процента между 1992 и 2003 годами.

Государственное финансирование здравоохранения резко упало и не восстановилось к 2013 году. Неформальные платежи «под столом» выросли. Конституционная гарантия бесплатной помощи всё больше расходилась с реально доступными ресурсами.

И вот что важно. Когда система ушла, люди не стали здоровее. Они стали умирать быстрее.

Потому что структурные меры — это не только налоги и запреты. Это ещё и среда, в которой человеку не приходится каждый день выбирать между выживанием и здоровьем.

Когда этой среды нет, никакие индивидуальные советы не работают.

Потери концентрировались среди менее образованных мужчин, в регионах с высокой текучестью рабочей силы, растущей преступностью и неравными доходами.

04Двухтысячные: государство вернулось

В двухтысячные государство вернулось. И вернулось оно с двумя разными инструментами.

Приоритетный национальный проект «Здоровье» 2006 года финансировал повышение зарплат первичного звена, скорую помощь, высокотехнологичные центры и профилактику неинфекционных заболеваний.

Объективной оценки его влияния так и не опубликовали.

Смертность от ишемической болезни сердца упала на 24,7 процента между 2005 и 2013 годами. Но в Москве — на 35,7 процента, а в Московской области — только на 13,7. Авторы связывают разницу с доходом, диетой и доступом к помощи.

В 2009 году открылись центры здоровья. Они дали описательные данные о факторах риска. Независимой оценки их влияния на поведение не нашли.

А вот закон 2006 года о рынке этанола — лицензирование производства, денатурирование непищевого алкоголя, система отслеживания ЕГАИС — это лучшая оценённая российская структурная мера.

Анализы прерванных временных рядов показывают: устойчивое падение смертности мужчин от отравлений алкоголем на 35 процентов — около 6 700 смертей в год. Падение смертности от цирроза на 9 процентов у мужчин и на 15 у женщин. Падение частоты мужских самоубийств на 9 процентов — около 4 000 смертей в год.

Сколько заслуг у политики — спорят. Анализы, связанные с ВОЗ/Европа, заключают, что алкогольная политика спасла жизни. Международное агентство по изучению рака считает доказательства «достаточными» для того, что согласованный набор мер снизил потребление.

Григорьев и Андреев осторожнее: они находят, что тайминг политик не совпадает с таймингом падения смертности. Политики отчасти совпали с трендами, уже начавшимися.

Немцов и коллеги указывают на экономику, доступность и модели потребления вместе с политикой.

Но факт остаётся фактом: структурные меры дали измеримый результат. Индивидуальные — нет.

05Табак сработал, соль — нет

Россия ратифицировала Рамочную конвенцию ВОЗ по табаку поздно, в 2008 году. А в 2013-м приняла закон, который ввёл полный запрет курения в общественных местах, запрет рекламы, графические предупреждения и поэтапное повышение акцизов.

Результат: курение среди взрослых упало с 39,1 до 30,3 процента между 2009 и 2016 годами. Воздействие табачной рекламы упало на 66,1 процента — крупнейшее снижение среди 11 стран исследования.

Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения показывает падение курения среди мужчин с 61–63 до 48 процентов.

Но есть оговорки. Избирательная смертность курильщиков может объяснять около четверти видимого падения среди мужчин. Доля налога составляла 51 процент розничной цены — ниже ориентира ВОЗ в 70 процентов.

Влияние на сердечно-сосудистые заболевания: анализ синтетического контроля нашёл, что госпитализации по сердечно-сосудистым причинам разошлись благоприятно после закона. Влияние на смертность в краткосрочной перспективе неясно.

Алкоголь: Национальная концепция 2010–2020. Семь из 14 задач полностью выполнены, потребление упало примерно на треть. Самоотчётный вред — здоровье, работа, семья — упал вместе с потреблением. Когорты, родившиеся после 1990 года, показывают самый крутой рост воздержания.

Но оговорка: более высокие цены на водку увеличили потребление неучтённого алкоголя — эластичность +1,67. Стратегия до 2030 года делает акцент на скрининге AUDIT в рамках диспансеризации, но не добавляет новых регуляторных мер.

А теперь — провал. Диета, соль, давление.

Потребление соли в 2018 году — 14,87 грамма в день. Почти в три раза выше цели ВОЗ. Россия не на пути к цели сокращения на 30 процентов.

Трансжиры: ограничения по регламенту Евразийского экономического союза 2018 года всё ещё допускали до 8 процентов в молочных продуктах, и гармонизированного мониторинга нет.

Никаких оценённых российских предупреждающих наклеек на лицевой стороне упаковки или налога на сладкие напитки в литературе не найдено.

Давление: распространённость гипертонии стабильна четыре десятилетия, у мужчин контроля нет. Контроль давления — около 16,5 процента у мужчин и 34,1 у женщин. Нелеченная гипертония — 51,1 процента гипертоников-мужчин.

Диспансеризация, перезапущенная в 2013 году. Заявленный охват высокий, а измеренное продолжение — плохое.

54,6 процента людей 40–69 лет ни разу не были на общем осмотре. Не пришедшие имели более высокий сердечно-сосудистый риск. Только 7,7 процента врачей сообщили, что наблюдение соответствует федеральным стандартам. Около половины пациентов, поступивших с инсультом или инфарктом, не видели врача в предыдущий год.

Жёсткие стандартизированные правила перегружают участковых врачей и искажают отчётность.

Это совпадает с международными данными. Кокрейновский обзор нашёл, что общие медицинские осмотры не снижают заболеваемость или смертность.

Физическая активность, «Московское долголетие», программы на рабочем месте.

Физическая активность падает — в основном за счёт передвижения и домашней активности. Во время ковида доля взрослых, выполняющих рекомендации по физической активности, упала с 67,6 до 48,8 процента.

Никаких рецензируемых оценок возрождённого комплекса ГТО, «Московского долголетия» или российских программ оздоровления на рабочем месте не найдено. Международные данные о workplace-программах предполагают скромные эффекты.

06Ковид и национальные проекты

Ковид: около 1,07 миллиона избыточных смертей в 2020–2021 годах. Продолжительность жизни упала на 2,33 года у мужчин и на 2,14 у женщин в 2020-м — крупнейшие потери среди 37 изученных стран.

Национальные проекты. Цели: продолжительность жизни 78 лет к 2024 году и 80 к 2030-му при базовой линии 2019 года — 68,2 у мужчин и 78 у женщин.

Прогноз: при текущих трендах Восточной Европе и Центральной Азии потребуется около 50 лет, чтобы достичь уровня преждевременной смертности от неинфекционных заболеваний до расширения ЕС в 2004 году.

Независимой оценки компонента «Укрепление общественного здоровья» демографического проекта или проектов 2025–2030 годов («Долгая и активная жизнь», «Здоровье для всех») не найдено.

Сфера Заявленное усилие Измеренное изменение поведения или результата
Табак Комплексный закон 2013 года Чёткое падение распространённости
Алкоголь Закон 2006 года; концепция 2010–2020 Большое падение потребления и вреда; доля политики оспаривается
Соль и диета Членство в Европейской соляной сети; регулирование трансжиров Измеримого падения соли нет; ожирение растёт
Гипертония Диспансеризация, проект «Здоровье» Стабильная распространённость; контроль у мужчин не изменился
Скрининг Всеобщая диспансеризация Половина целевой популяции не приходит; плохое наблюдение
Физическая активность ГТО, «Московское долголетие» Снижается; не оценено

07Закономерность

Если сложить всё вместе, картина повторяется из периода в период.

Период Доминирующий подход Структурные меры Индивидуальные меры Вердикт
1920-е – 1930-е годы Пропаганда и санитария Ограниченно (санитария) Массовая санитарная пропаганда Охват завышен
1940-е – 1985 год Осмотры, санатории, диетические столы Дешёвый государственный алкоголь и табак работали против здоровья Диспансеризация и санатории Не остановили сердечно-сосудистую эпидемию
1985–1988 годы Ограничение предложения Сокращение производства алкоголя, повышение цены, сокращение часов работы магазинов Пропаганда Самый большой прирост продолжительности жизни в мирное время за всю историю СССР; отменены
1990-е годы Дерегулирование рынка Крах государственной алкогольной монополии Почти отсутствуют Кризис смертности
2005–2019 годы Регулирование рынка Закон об этаноле, акцизы, минимальные цены, табачный закон Центры здоровья, диспансеризация Структурные меры дали измеримые эффекты
2020–2021 годы (ковид) Экстренное реагирование Ограничительные меры, вакцинация Дистанционные программы, информирование Избыточная смертность 1,07 млн; падение продолжительности жизни
2022–2026 годы (нацпроекты) Скрининг и цифровизация Новых алкогольных регуляций нет; слабая пищевая политика AUDIT в осмотрах, цифровые программы Разрыв внедрения; независимых оценок нет

За сто лет российское государственное продвижение здоровья опиралось на универсальные институты индивидуальных осмотров и терапии — диспансеризацию, санатории, диетические столы — и массовую пропаганду.

Эти подходы редко оцениваются и снова и снова не достигают заявленного охвата.

Измеримые улучшения пришли от структурного контроля алкоголя и табака. Кампания 1985 года и законы после 2005-го — это российские эквиваленты латиноамериканских и африканских естественных экспериментов. Эффекты были большими, но gains 1985 года оказались обратимыми.

Россия не имеет аналога чилийских предупреждающих наклеек или обязательных южноафриканских ограничений соли. Этот разрыв совпадает с её худшим фактором риска — давлением.

08Что с этим делать

Я не хочу заканчивать призывом. Призывы — это то, чем заменяют структурные меры, когда не хотят их принимать.

«Давайте каждый начнёт с себя» — это красиво. Но если среда не меняется, «каждый» не начинает. Он выживает.

Я хочу закончить вопросом.

Почему мы так легко принимаем структурные меры, когда речь идёт о водке или табаке, — и так боимся их, когда речь идёт о еде?

Почему акциз на сигареты — это нормально, а акциз на сладкие напитки — это «наступление на бедных»? Почему запрет курить в кафе — это забота о здоровье, а предупреждающая наклейка на упаковке — это «лишняя нагрузка на бизнес»?

Ответ, кажется, простой. Водка и табак — это то, что мы считаем «вредными привычками». А еда — это то, что мы считаем «личным выбором».

Но если человек живёт в районе, где нет нормального магазина, и добирается до работы полтора часа, — это не личный выбор. Это среда.

И пока мы не начнём менять среду так же настойчиво, как меняли цены на водку, мы будем получать те же 11,5 процента. И те же 88 процентов, которые «за».

Незаконченная повестка: соль, контроль давления и удержание алкогольной политики под фискальным и политическим давлением.

Здоровье — это тоже право. Право на жизнь, на достоинство, на то, чтобы не умирать от того, что государство верит в бумажку больше, чем в человека.

Пятница — день, когда газета больше не выходит. И день, когда можно спросить: почему мы до сих пор верим в бумажку больше, чем в человека?

Материал подготовлен по данным о динамике представлений о здоровом образе жизни в СССР и России, официальной статистике, оценкам Всемирной организации здравоохранения, обзору NCD Countdown 2030 в журнале Lancet, докладам Всемирного банка и рецензируемым публикациям 2013–2026 годов.