«Я знаю, какой препарат самый лучший, а мне назначили другой…»
Содержание
Разговор с пациентом

«Я знаю, какой препарат самый лучший, а мне назначили другой…»

Почему «лучший» препарат из интернета может быть не лучшим именно для вас — и почему врач, который видит вас, а не среднего пациента, выбирает иначе.

Обоснование

Нередко приходят вооружившись знаниями из интернета, включая ответы искусственного интеллекта. Пока я считаю эти инструменты слабой оппозицией мнению практикующего врача. Связано это с тем, качество ответов зависит от качества вопросов, а последнее, в свою очередь определяется знанием предмета.

Когда я сам пишу тексты для группы с использованием ИИ (признания в этом вызывают отписки), я сильно суживаю направление поиска чётко обозначенным своим виденьем вопроса. Это по сути мои тексты, дополненные более точной информацией и ссылками. Крайне редко ИИ «разворачивает» мои представления.

Рассматриваем распространённый сценарий общения пациента с врачом (более актуально для платных учреждений, где у врача больше времени, а вера пациента в возможность заставить врача плясать под свою дудку сильнее в разы). Пациент приходит со скриншотом: «Вот, в исследовании X препарат Y признан лучшим. Почему вы назначаете Z?» Или с ответом чат-бота: «препаратом выбора является…». Дальше разговор либо превращается в переговоры о том, кто здесь врач, либо заканчивается сменой врача и поиском того, кто «назначит правильное».

Я хочу показать, почему сам вопрос «какой препарат лучший?» устроен так, что на него нельзя ответить одним словом. И почему ИИ, на который пациент опирается, отвечает не «неправильно», а на другой вопрос: на тот, который ему задали.

Начнём с простой математики

Прежде чем говорить о лекарствах, покажу на пальцах, почему «лучший» и «лучший для вас» — разные вещи. Это можно проверить в несложных расчётах.

Пусть есть препарат A — «общепризнанно лучший», с самой высокой средней эффективностью. И препарат B — не лучший в среднем. Есть одна особенность пациента (возраст, сопутствующая болезнь, вариант гена, характер боли), которая есть у трети людей.

Препарат A («лучший») Препарат B
Особенность есть (1/3) помогает 20 из 100 помогает 60 из 100
Особенности нет (2/3) помогает 60 из 100 помогает 20 из 100

Проверим, почему A — «лучший». В среднем по всем пациентам: (1/3 × 20) + (2/3 × 60) = 6,7 + 40 = 47 из 100. У B: (1/3 × 60) + (2/3 × 20) = 20 + 13,3 = 33 из 100. A действительно лучше в среднем — 47 против 33. Это и есть «лучший препарат по данным исследований».

Теперь две стратегии. «Всегда лучший»: всем назначаем A. Из 100 человек поправляются 47. «Под пациента»: смотрим, есть ли особенность. Есть — назначаем B (помогает 60 из 100), нет — назначаем A (помогает 60 из 100). Из 100 человек поправляются 60. Разница — 13 дополнительных выздоровлений на 100 человек. Стратегия, которая игнорирует особенности пациента, проигрывает не потому, что A плохой, а потому, что она не использует информацию, которая есть.

А теперь ваш случай: врач выбрал B, и B не помог. Да, это произошло. Среди людей с этой особенностью B не помогает 40 из 100. Вы — один из этих 40. Вопрос не в том, случилось ли это (случилось), а в том, что это доказывает.

Спросим иначе: если бы вам дали A, помог бы он? У людей с этой особенностью A помогает в 20 случаях из 100. Значит, в 80 случаях из 100, когда B не помог, A тоже не помог бы. Ваше «мне надо было назначить лучший» оказалось бы верным примерно 1 раз из 5. А на группе из 100 человек с этой особенностью: на B поправились 60, не поправились 40. Если бы все они получили A — поправились бы 20, не поправились 80. Переход на «лучший» препарат потерял бы 40 выздоровлений и добавил 8. Итог: минус 32.

Почему ошибка врача заметна, а ошибка «лучшего препарата» — нет.

Врач назначил «лучший» препарат, не помогло — вы думаете: «ну, не подошло, бывает». Виновник — тело, судьба, «особенности организма». Врач отступил от «лучшего», не помогло — вы думаете: «вот, я же говорил, надо было слушать меня». Виновник — врач.

И это ощущение понятно: вы видите только свою ветку, а не всё дерево. Вы не видите 60 человек, которым тот же выбор помог, и не видите 80 человек, которым «лучший» препарат не помог бы. Стратегия и исход — разные вещи. Хорошая стратегия может проиграть в конкретном случае; плохая — выиграть.

Честная поправка. Модель предполагает, что врач правильно определяет, есть ли особенность. А если он ошибается? Пусть врач определяет её правильно в доле случаев p. Тогда доля поправившихся при стратегии «под пациента» = 20% + 40% × p. Сравним с 47% у стратегии «всегда A»: стратегия «под пациента» выигрывает, только если p больше 2/3 (примерно 67%). То есть если врач угадывает лучше, чем в двух случаях из трёх, индивидуализация выигрывает. Если он гадает наугад — проигрывает, и тогда «всегда лучший» действительно разумнее.

Это не ослабляет аргумент, а усиливает его. Индивидуализация — не магия и не лозунг. Она работает только тогда, когда врач действительно знает, что делает, и понимает, какие особенности важны. Именно поэтому вопрос «а почему не лучший?» — правильный вопрос. И именно поэтому ответ на него требует знания предмета, а не рейтинга из интернета.

«Вы правы, вам не помогло, и это плохо. Но давайте посчитаем. У людей с вашей особенностью препарат, который я выбрал, помогает 60 из 100. «Лучший» препарат в этой же группе помогает 20 из 100. Да, вы попали в те 40, кому не помогло, — и я это признаю. Но если бы мы выбрали «лучший», шанс, что помогло бы именно вам, был бы 20%, а не 60%. Я не обещаю вам успех. Я обещаю выбор с наибольшим шансом именно для вас. И если не сработало — следующий шаг мы делаем уже с этой информацией».

Главный тезис: ни в одной группе нет одного лучшего препарата

Это не философия и не уклонение от ответа. Это вывод из анализа групп препаратов — от обезболивающих до лекарств от рассеянного склероза. В каждой группе есть препарат, хороший для чётко очерченного сценария. Но как только появляются особенности пациента — сердечно-сосудистый риск, детский или пожилой возраст, беременность, нарушения функции почек, характер боли, тип приступа — «лидер» меняется. В большинстве групп препараты близки по средней эффективности. Выбор делают не рейтинги силы, а противопоказания и особенности болезни.

Дальше — конкретные примеры по разным группам. Принцип везде один и тот же. Тот же принцип работает и в тех группах, которые мы не будем разбирать так же подробно, — в антикоагулянтах, статинах, антигипертензивных.

Острая и хроническая боль

Обезболивающие: «самый безопасный» — не самый сильный

Представьте человека с остеоартритом и высоким риском желудочно-кишечных осложнений — возраст, язва в прошлом, приём аспирина. В интернете он читал, что напроксен — «лучший». Для его случая лучшим будет другое обезболивающее — целекоксиб плюс препарат, снижающий кислотность желудка. Почему?

Целекоксиб не уступает напроксену по сердечно-сосудистым событиям, а по повторным кровотечениям из желудка и кишечника превосходит его заметно: у людей с язвенным кровотечением в прошлом и приёмом аспирина повторное кровотечение случилось у 5,6 из 100 на целекоксибе против 12,3 из 100 на напроксене. Разница более чем в два раза. В отличие от ибупрофена, целекоксиб не мешает аспирину защищать сердце и сосуды.

Обратная сторона: обезболивает он слабее. Значимое улучшение боли получили около 40 из 100 на целекоксибе против 78 из 100 на напроксене. То есть для человека без риска кровотечения «лучший» напроксен и правда лучше. А для человека с риском — целекоксиб безопаснее, хотя обезболивает слабее.

Кому целекоксиб не подходит: при тяжёлой почечной недостаточности, сердечной недостаточности, в период после шунтирования сердца, при беременности ближе к родам, при циррозе, при приёме разжижающих кровь препаратов, при уже установленных сердечно-сосудистых заболеваниях, в возрасте 75+.

Для этих людей «лучшим» будет другой вариант — местный гель, парацетамол, другое обезболивающее. Но подбирать его должен врач, зная ваш профиль, а не статья из интернета.

Амитриптилин: чемпион на бумаге — и не всегда в жизни

Амитриптилин — старый антидепрессант, который часто рассматривают при боли после опоясывающего лишая. На бумаге он выглядит абсолютным чемпионом: по сводным данным у этого класса самый низкий показатель «сколько человек нужно лечить, чтобы один получил пользу». Для боли после опоясывающего лишая старые оценки были ещё лучше — 2–3 человека на одного получившего пользу. Казалось бы, вот он, «лучший».

Но есть три оговорки. Во-первых, исследования маленькие и с риском ошибки — есть основания думать, что эффект переоценён, а удовлетворение получает лишь небольшая часть людей. Во-вторых, в исследованиях использовались высокие дозы — в среднем 65–100 мг в сутки, тогда как сейчас обычно останавливаются на 75 мг. В-третьих, по более современным препаратам — прегабалину и габапентину — данных при этой боли больше, чем по любому другому лекарству. К тому же амитриптилин при этом состоянии применяется не по официальным показаниям, тогда как габапентин, прегабалин, пластырь с лидокаином и пластырь с капсаицином — одобрены.

Главное ограничение — переносимость. В сводном обзоре 55 из 100 людей на амитриптилине имели нежелательное явление против 36 из 100 на пустышке. Все препараты этого класса удлиняют интервалы на ЭКГ, поэтому при болезнях сердца и риске аритмий их не назначают. Критерии Beers советуют избегать амитриптилина в возрасте 65+ и относят этот класс к препаратам, которых следует избегать после падений и переломов. А большинство людей с болью после опоясывающего лишая — пожилые. Даже внутри класса амитриптилин не лучший: в прямом сравнении нортриптилин дал такое же обезболивание с меньшим числом непереносимых побочек.

Кому что подходит: при локальной боли, в возрасте 65+, при хрупкости или приёме многих препаратов — пластырь с лидокаином (минимум системного всасывания, облегчение у 34 из 100 против 16 из 100 на пустышке). При распространённой или сильной боли — габапентин или прегабалин, начиная с низких доз с поправкой на почки. До 65 лет без болезней сердца, особенно при плохом сне — амитриптилин или нортриптилин. При нарушениях проводимости сердца, риске аритмии, падениях, когнитивных нарушениях — этот класс избегать.

Руководства не ставят амитриптилин первым: он равноправный вариант первой линии, но не «лучший вообще». Нортриптилин (не доступен в РФ).

Головная боль

Мигрень: острый приступ и профилактика — два разных вопроса

Приступ мигрени средней или тяжёлой интенсивности без сосудистых заболеваний: лучший вариант — обычное обезболивающее плюс триптан (препарат, специально действующий на механизм мигрени). Лучше всего изучена комбинация суматриптана с напроксеном. Комбинация против одного обезболивающего даёт свободу от боли через 2 часа в 1,7 раза чаще. Но триптаны не подходят при болезнях сердца, недавнем инсульте или транзиторной ишемической атаке, неконтролируемой гипертензии, некоторых формах мигрени, заболеваниях периферических сосудов, тяжёлой печёночной недостаточности, приёме некоторых антидепрессантов.

Профилактика — отдельный вопрос. При частой эпизодической мигрени, когда приоритет — эффективность и переносимость, лучшим будет антитело к CGRP (белок, который блокируют для профилактики мигрени). В исследовании ответ ≥50% был у 55 из 100 против 31 из 100 на топирамате, прекращение терапии из-за побочек — 11 из 100 против 39 из 100. Но антитела к CGRP не подходят при беременности (прекратить минимум за 6 месяцев до зачатия) и требуют осторожности при сосудистых заболеваниях.

Кому что подходит: гепанты или лазмидитан (последний не доступен в РФ) при противопоказаниях к триптанам; парацетамол, затем метоклопрамид при беременности; в профилактике — пропранолол или метопролол при гипертензии, кандесартан, онаботулотоксин А при хронической мигрени. Избегать вальпроата и топирамата при планах на беременность.

Психические состояния

Депрессия и тревога: класс один, а выбор — по профилю

Человек с большой депрессией и ишемической болезнью сердца, риском удлинения QT, беременностью или кормлением. Для него лучший — сертралин. В сводном сравнении 21 антидепрессанта он был в верхней половине и по эффективности, и по приемлемости (то есть по тому, сколько людей доводят лечение до конца). В отдельном исследовании у людей после острого коронарного синдрома он не влиял на фракцию выброса, QTc и эктопию водителя ритма. Предпочтителен при лактации. NICE называет сертралин «первым выбором» при генерализованном тревожном расстройстве.

Ремиссия по классу — 47 из 100 против 36 из 100 на пустышке. В крупном исследовании STAR*D на первом шаге ремиссия была у 28–33%. До 70% не достигают ремиссии на первом препарате. Различия между препаратами небольшие.

Кому сертралин не подходит: при биполярной депрессии в монотерапии, при печёночной недостаточности, у пожилых с низким уровнем натрия в крови или падениями в анамнезе, при одновременном приёме НПВС или антикоагулянтов (риск кровотечения выше в 4,25 раза), для тех, кому важна сексуальная функция (36–43% дисфункции на СИОЗС).

Для этих людей «лучшими» могут быть другие препараты — бупропион, миртазапин, дулоксетин, кветиапин или ламотриджин при биполярной депрессии, прегабалин при генерализованном тревожном расстройстве, буспирон. Но подбирать их должен врач.

Бессонница: КПТ-И — первая линия, а снотворное — под подтип

Человек 65+ со сложностями поддержания сна, когнитивно-поведенческую терапию бессонницы уже пробовал или она недоступна. Для него лучшим будет доксепин в низкой дозе — 3–6 мг. Американская академия медицины сна предлагает его для поддержания сна; критерии Beers относят доксепин ≤6 мг, DORAs (антагонисты орексиновых рецепторов, недоступны легально в РФ) и рамелтеон к более безопасным опциям и советуют избегать бензодиазепинов и Z-гипнотиков (золпидем, зопиклон; залеплон отсутствует в продаже в РФ). В сетевом мета-анализе у пожилых доксепин был лучшим в целом: примерно на 25–30 минут больше сна.

Кому доксепин не подходит: при дозах выше 6 мг (работает как третичный ТЦА), при кормлении грудью, при чистой бессоннице засыпания.

Для этих людей «лучшими» будут другие препараты — залеплон, рамелтеон или золпидем при трудностях засыпания; эсзопиклон у молодых с трудностями и засыпания, и поддержания сна; суворексант при деменции Альцгеймера; лемборексант при апноэ сна или ХОБЛ. КПТ-И остаётся первой линией с устойчивым эффектом у 70–80%.

Неврологические заболевания

Эпилепсия: тип приступа и планы на беременность важнее «силы»

Человек с впервые выявленной фокальной эпилепсией — в том числе женщина, способная забеременеть, или человек 60+ с сопутствующими психическими нарушениями. Для него лучшим будет ламотриджин. В крупном исследовании он превзошёл леветирацетам и дал меньше нежелательных реакций — 33 из 100 против 44 из 100. Крупные пороки развития плода при его приёме — 3,1 из 100 против 9,7 из 100 на вальпроате. Он не ускоряет разрушение других лекарств.

Фокальная эпилепсия — около двух третей всей эпилепсии. Около половины людей избавляются от приступов на первом препарате. Разрыв в двухлетней ремиссии с леветирацетамом — всего около 5%. То есть разница не космическая, но она есть, и она важна для конкретного человека.

Кому ламотриджин не подходит: когда нужен быстрый контроль приступов (медленное повышение дозы из-за риска серьёзных кожных реакций), при генерализованной эпилепсии с миоклонией. Эстрогенные контрацептивы вдвое снижают его уровень в крови, а вальпроат вдвое повышает — дозы нужно корректировать.

Для этих людей «лучшими» будут другие препараты — вальпроат (если беременность невозможна), леветирацетам, этосуксимид, окскарбазепин, карбамазепин (только при отрицательном генетическом маркере риска тяжёлой кожной реакции у людей азиатского происхождения из групп риска).

Рассеянный склероз: сильнее — не значит первый выбор

Молодой человек с активным ремиттирующим рассеянным склерозом, ранняя стадия, низкая инвалидизация. По силе снижения риска обострений лидируют окрелизумаб и натализумаб. Они действительно сильнее других лекарств. Но оба — препараты «второй линии». Причина не в том, что они плохие, а в том, что они требуют больших ресурсов при наблюдении за пациентом, а риск нежелательных явлений у них выше, чем у препаратов первой линии. Именно поэтому «самое сильное» не значит «первый выбор». Для этого сценария лучший из второй линии — окрелизумаб.

В крупных исследованиях он снижает частоту обострений заметно сильнее интерферонов и лучше замедляет прогрессирование инвалидизации пациентов. Регистровые данные показывают: высокоэффективная терапия в первые два года даёт лучший результат. Окрелизумаб — единственный препарат с рандомизированными данными при первично-прогрессирующем рассеянном склерозе. Но преимущество по инвалидизации видно в основном до примерно 40 лет и сходит на нет к 53 годам.

Кому не подходит: при активном гепатите B, при низком уровне антител, при незавершённой вакцинации (минимум за 4 недели), пожилым с неактивным течением он мало что даёт.

Для этих людей «лучшими» будут другие препараты — натализумаб (тоже вторая линия) при высокоактивном течении, если анализ на JC-вирус отрицателен; кладрибин для короткого курса; сипонимод при вторично-прогрессирующем течении; глатирамера ацетат или интерферон бета при мягком течении, у беременных или планирующих беременность; диметилфумарат при низкой активности и предпочтении получать лечение в таблетках. Терифлуномид противопоказан при беременности.

Разговор, а не рейтинг

Вывод простой и неудобный для обеих сторон: в большинстве групп препараты близки по средней эффективности, поэтому выбор делают исключения и сопутствующие болезни, а не рейтинги силы. Это работает не только в тех группах, о которых мы говорили, но при выборе антикоагулянтов, статинов, препаратов, контролирующих артериальное давление, и во всех остальных случаях. Лишь несколько особенностей болезни перекрывают любой выбор по умолчанию: механические клапаны сердца и антифосфолипидный синдром для антикоагулянтов, планы на беременность для вальпроата и топирамата, первично-прогрессирующий рассеянный склероз для выбора лечения, изменяющего течение заболевания. А числа, которые я приводил, — в основном ориентировочные, и их нужно воспринимать как ориентир, а не как измеренную вероятность превосходства.

Поэтому когда вы приносите «лучший препарат» из интернета, а врач назначает другой, вопрос не в том, кто прав. Вопрос в том, какие ваши особенности учтены. Иногда врач их учёл, а статья — нет. Иногда наоборот. Но сама постановка «есть лучший препарат, а мне назначили другой» — это вопрос, заданный без знания предмета. И ИИ на него отвечает так же: уверенно, гладко и не про конкретного человека.

Качество ответа зависит от качества вопроса. А качество вопроса — от знания предмета. Пока это так, инструменты поиска информации в Сети остаются слабой оппозицией мнению практикующего врача. Но и врач, который не объясняет, какие именно ваши особенности он учёл, оставляет вас один на один с чужим, но уверенным ответом. Так что это текст не только про то, почему «лучшего» препарата нет. Это текст про то, почему разговор о ваших особенностях — единственное, что делает выбор лекарства медицинским, а не рекламно-хайповым.

И если вам не помогло — это не значит, что выбор был неправильным. Это значит, что вероятность была в вашу пользу, но не была единицей. Хорошая стратегия может проиграть в конкретном случае. Следующий шаг делается уже с этой информацией — и это и есть медицина, а не лотерея по рейтингу.

Открытый доступ. Не является основой для самостоятельного принятия решений людьми без медицинского образования.

При подготовке использованы данные руководств, систематических обзоров и мета-анализов. Все числовые показатели — ориентировочные.